Илья Старинов. Солдат столетия -
57 >
походов" через замерзающий Таганрогский залив. Это организованные нашей
группой ледовые походы, способствовали тому, что немцы не вторглись зимой
1942 года на Кубань.
Хрущев внимательно выслушал меня, улыбнулся и сказал:
-- Ясно. Завтра полетим вместе на фронт.
И я вместе с Хрущевым и Строкачем полетел на Воронежский фронт. В
течение пяти дней мы знакомились с состоянием минно-взрывных заграждений на
Курской дуге. Я убедился, что в случае наступления войск противника, он не
сможет использовать на оккупированной им территории железные и автомобильные
дороги, так как проделана большая работа по устройству на них заграждений.
Назад возвращались опять вместе. Через несколько минут полета загорелся
правый мотор. Была сделана вынужденная посадка и мы пересели на другой.
Хрущев вел себя спокойно.
Наибольшую опасность представляла для меня моя деятельность на поприще
партизанской войны, когда мне пришлось выступить против начальника штаба
партизанского движения П.К. Пономаренко, отстаивая ленинское положение о
том, что "партизанское выступление не месть, а военные действия". В
результате у нас сложились очень тяжелые отношения. Особенно они стали
опасны для меня после того, как я отрицательно отнесся к идее "рельсовой
войны", предложенной Пономаренко и одобренной Сталиным.
Вот как это было.
В начале июля 1941 года в штабе Западного фронта я встретился с
Ворошиловым, который поинтересовался, готовлю ли я партизан и обещал вызвать
и подключать меня по этому делу.
11 июля я встретил группу капитана артиллериста Васильева, вышедшую из
тыла противника и тут же я вспомнил положение Дениса Давыдова и Михаила
Фрунзе о значении и наших возможностях вести партизанские действия.
Вызова от Ворошилова не было и я пошел к находящемуся в штабе фронта
представителю Ставки армейскому комиссару 1 ранга 3.Л. Мехлису. Он принял
меня и выслушал мои предложения по вопросам партизанской войны. Я объяснил