Вильям Сибрук. Роберт Вильямс Вуд. Современный чародей физической лаборатории -
79 >
пять центов штука, горячие -- прямо из печи - на любой станции. Вместе с
большим количеством фруктов это составляло неплохо сбалансированную диетy, и
мы на ней процветали. На каждой из станций, у путей, стоял огромный медный
самовар, величиной с бочку. Его осаждала толпа мужчин и женщин, вооруженных
чайниками. Кипяток был бесплатный, и вокруг самовара всегда шла битва за
него. Виллард и я составляли "клин Де Лэнда" (футбольный термин 90-х годов),
с помощью двух или трех соседей из поезда, и прорывались через толпу, как
снегоочиститель сквозь сугроб снега.
В одном месте в начале пути нам представился случай оставить поезд и
путешествовать по реке около дня-- по Волге, как я вспоминаю, между Сызранью
и Самарой. Мы плыли целый яркий солнечный день между плоскими берегами и
поздно вечером причалили к дощатым мосткам на берегу, служившим гаванью.
Было совершенно темно, и единственный масляный фонарь освещал глубокую лужу,
полную жидкой грязи, через которую мы, увязая по щиколотку, побрели к
дороге, где нас дожидались повозки. Это были примитивные телеги или
шарабаны, с широкими мелкими плетеными корзинами, наполовину наполненными
соломой. Мы забрались в них, сели, свесив ноги, и тронулись галопом с места,
с воплями и щелканьем кнутов, через степи, в полной темноте.
В Челябинске мы сели на транссибирский рабочий поезд, где получили купе
первого класса в вагоне, в котором ехали инженеры-строители. Для пассажиров
дорога еще не была открыта. Рабочие поезда шли нерегулярно, примерно раз в
неделю, и делали около двадцати миль в час по рельсам, которые были
прикреплены к шпалам только костылями. Шпалы лежали прямо в песке-- каменный
балласт еще не был уложен. Большинство станций были просто хибарки, в
которых жили телеграфисты. Все предприятие должно было стоить более 175
миллионов долларов.
Первый большой город, куда мы приехали, был Омск. Поезд должен был
стоять там четыре дня, и мы хотели жить это время в вагоне, но охрана и