Вильям Сибрук. Роберт Вильямс Вуд. Современный чародей физической лаборатории -
80 >
проводник (их здесь не за что винить) настояли на том, что вагон следует
запереть. Лишенные таким образом крова, мы сняла комнату в гостинице
"Москва", где мы должны были спать со своими одеялами, на голых матрацах,
так как простынь и одеял в гостинице не было. У русских путешественников
того времени был обычай возить с собой постельные принадлежности. Матрацы
были полны клопами, и наша первая ночь была ужасна. Мы сметали клопов на
пол, но они заползали обратно. Тогда мы поставили под ножки кровати
блюдечки, наполненные керосином. Но клопы вползали по стене на потолок и
оттуда пикировали на нас. На следующее утро мы пошли на станцию, где
продемонстрировали наши израненные спины и письмо от князя Хилкова, сказав,
что нам известно, что его сиятельство не будет доволен, если узнает, что его
протеже съедены живьем. Мы просили разрешения спать в запертом поезде. Над
нами сжалились, и мы провели в Омске три восхитительных дня, гуляя,
разъезжая в набитых сеном телегах и купаясь в Иртыше.
Виллард писал в американские газеты, и в одной из них я прочел
следующее:
"Кроме самых простых случаев, язык всегда оказывался камнем
преткновения. Мой запас слов чрезвычайно ограничен, а Роб вообще не мог
говорить по-русски. Когда мне не хватало слов, мы переходили на картинки,
которые Роб быстро и ловко рисовал карандашом. Они были более выразительны,
чем слова. Когда он кончал рисовать то, в чем мы нуждались, я показывал
рисунок. человеку, с которым мы имели дело, и, тыкая в рисунок, говорил: "Вы
можете?" Иногда человеку казалось, что мы хотим продать рисунок и надеемся,
что он купит его. Но обычно нас понимали, и мы получали то, что нам было
нужно".
В городе не было мостовых, и галопирующие лошади с прыгающими
корзинками на телегах поднимали ужасную пыль. Нам больше нравились длинные
поездки по полям и степи. Мы пели и кричали. Мы были "американскими
индейцами", не знавшими ничего лучшего, и никто не обращал на нас внимания и