Леонид Вегер. Записки бойца-разведчика -
2 >
Закавказья стали срочно формироваться курсантские бригады. При этом в каждом
училище, в том числе и в моем Орджоникидзовском, курсантов разделили на
"чистых" и "нечистых". Я оказался в числе последних. Среди них преобладали
полууголовные ребята из казачьих станиц, а также бывшие заключенные.
Как попал в их компанию я, отличник боевой и политической подготовки,
было непонятно. Национальность не была, по крайней мере, главной причиной,
т.к. одноклассник, Яша Рихтер, попал в основной состав. (Кстати, после 10-го
класса ему было 17 лет, и он не подлежал призыву. Но Яков пошел в военкомат,
похлопотал и его взяли вместе с нами.) Перебирая другие свои "грехи",
вспомнил, что месяца за два до этого у меня была стычка с командиром
отделения. Он обозвал меня "пархатым", я толкнул его в грудь, и началась
обычная мальчишеская драка (он был мой ровесник). Прекратил ее проходивший
мимо комиссар нашего батальона. На вечерней поверке нам объявили наказания:
командира отделения вернули в рядовые, мне дали 10 суток гауптвахты.
Впрочем, это не такой уж большой "грех" и не такое уж редкое взыскание,
чтобы из-за него отчислять из основного состава.
Сейчас я думаю, что причиной этого была моя мама. Девятнадцатилетней
девушкой она оставила свою добропорядочную еврейскую семью и ушла в
революцию бороться за свободу и справедливость. Примкнула она к анархистам.
Установившуюся советскую власть они не признали и продолжали бороться и с
ней. После нескольких арестов ее в 1922 г. отправили на Соловки, где я и
родился. Заполняя при поступлении в училище свою первую в жизни анкету, я,
как честный, принципиальный комсомолец, указал, что родители были
репрессированы.
Нас, человек пятьдесят "нечистых", погрузили в вагоны и отправили в
Баку. Там уже собрались подобные группы из других училищ Кавказа. Из них и
была сформирована 167-я курсантская бригада.
Мне, как оказалось впоследствии, повезло - я попал в артиллерийскую