Леонид Вегер. Записки бойца-разведчика -
3 >
батарею. Артиллерийское дело мы постигали теоретически, на пальцах,
поскольку орудий не было. Зато в мое распоряжение попал крупный костлявый
конь. (Батарея считалась на конной тяге). Отношения у меня с ним были
сложные. При чистке коня я задел пару раз скребком его сбитую холку, жалел
делиться с ним сахарным пайком. Он при удобном случае старался лягнуть меня
копытом, не желал признавать своим хозяином.
Вскоре положение на фронте еще более ухудшилось. Немцы стремительно
продвигались к нефтяным промыслам Грозного. Нашу бригаду поспешно собрали и
погрузили в вагоны. Вечером мы тронулись. Орудий нам так и не дали, сказав,
что получим по прибытии на место. Батальоны тоже были вооружены кое-как.
Даже винтовки дали не всем. Состав всю ночь безостановочно двигался к
фронту. По пути проявился необузданный характер наших ребят. Несколько
человек на ходу поезда каким-то образом вылезли на крышу вагона, прогулялись
по составу и вычислили, непонятно как, вагон с продовольствием. Вагон был
"взят", и вскоре мы все уже жевали хлеб с колбасой. Выгрузились мы рано
утром в каком-то осетинском селе. Батальоны начали рыть окопы в паре
километров от села, а наша батарея осталась в нем, ожидая прибытия орудий.
Несколько дней стояло затишье в ожидании подхода немцев. Здесь
произошел следующий эпизод. Старшиной нашей батареи был бывший зек с
Беломоро-Балтийского канала. Надо сказать, что командирами отделений и
старшинами, как правило, стали бывшие зеки. Наверное, это было закономерно,
учитывая схожесть лагерной жизни и армейской службы. Они были взрослее,
лучше знали жизнь, могли заставить нас подчиняться.
Когда старшина, поручавший мне самые неприятные задания, вопреки уставу
в третий раз подряд назначил меня в ночной караул, я возмутился, вышел из
себя и сказал, что пристрелю его, как только придем на передовую. Старшина
опешил, как мне показалось, даже испугался и доложил о моей угрозе