Леонид Вегер. Записки бойца-разведчика -
35 >
последовал его примеру.
Захотелось расслабиться. Я опустил автомат и прислонился к притолоке. И
тут меня что-то насторожило, хотя никаких звуков не было. Я встревоженно
бросил взгляд на раскрытые ворота барака. В их проеме вырисовывались силуеты
в маскировочных халатах. Немцы. Они стояли неподвижно, видимо, всматриваясь
в темноту барака. В одно мгновенье несколькими беззвучными прыжками я
пересек барак и выскочил в противоположное окно. Благополучно добежав до
окопов, я присоединился к разведвзводу.
О том, что случилось с тем вторым, и кто он был я даже не подумал. На
фронте это было в порядке вещей. Война так быстро тасовала нас, что мы не
успевали узнать друг друга. После каждой атаки в батальоне почти поголовно
выбивало рядовой состав. Фронтовая дружба, о которой часто пишут, возникала
в более стабильных частях: авиации, артиллерии и других.
В эту же ночь, когда я находился в боевом охранении, на меня вышел
немецкий патруль. В схватке с ним я был ранен и попал в госпиталь. Он
помещался в станичной школе. Мы лежали на полу на матрацах. В окна светило
солнце, гул боя доносился издалека. По проходу время от времени на костылях
ковыляли раненые. И тут показалась странная фигура. Человек передвигался на
четвереньках, на пятках и руках, коленями вверх. Когда он подполз ближе, я
узнал Борю Римбурга.
- Как, ты жив! - воскликнул я. - А мне сказали, что ты сутки, как
пропал.
И тут Боря поведал, что с ним произошло. Оказывается тем вторым в
бараке был он. Ворвавшихся в барак немцев он заметил слишком поздно. Бежать
было невозможно. Он скользнул в находившуюся около него ремонтную яму и
затаился. Через какое-то время один из немцев посветил в яму фонариком, но
приняв Борю то ли за труп, то ли за обтирочное тряпье, отошел и расположился
рядом. Периодически, пытаясь согреться, он топал ногами над бориной головой.
- Боря, а как же твой кашель? - спросил я. Дело в том, что он иногда
сильно закашливался, причем зачастую в неподходящих ситуациях. Из-за этого