Леонид Вегер. Записки бойца-разведчика -
5 >
расстреле отступающих на месте). Да и отдать приказ об отступлении было
некому. Командиры куда-то исчезли. Выручил нас все тот же политрук. Он
просто вывел из сарая своего коня и стал седлать. Мы поняли это как указание
"делай, как я" и последовали его примеру. Без седел (их у нас не было) мы
забрались на своих лошадей и потрусили вслед за ним. Как он ориентировался
ночью, на незнакомой местности, среди всполохов света и разнообразных шумов,
было непонятно. Среди ночи, правда, у нас появился проводник. Им стал
примкнувший к нам молодой, лет тридцати, приветливый чеченец. Он сказал, что
в селе вдруг объявился односельчанин, с которым у него кровная вражда и
который должен его убить. Дело, видимо, было нешуточное, и он, бросив дом и
семью, ударился в бега. Держаться он старался в середине группы и никуда не
отходил.
Всю длинную, бесконечную ночь, не слезая с лошадей, мы трусили за своим
политруком. Когда рассвело, решили сделать привал. Слезть с коня было почти
невозможно. Мы стерли до крови их холки, а их хребты содрали кожу с нас. Все
это ссохлось, спеклось, и мы превратились почти в одно целое с нашими
лошадьми. После того как мы слезли с лошадей, передвигались мы, наклонившись
вперед, широко расставив ноги, на полусогнутых.
Нас оказалось заметно меньше, чем было вечером. Часть ребят, видимо,
повернули лошадей и отправились в родные станицы. Я разнуздал свою лошадь и
пустил ее пастись. Какой-то листок бумаги белел в траве. Я поднял его. Это
была одна из листовок, сброшенных с немецкого самолета. Там был текст:
"Горцы! Вспомните заветы Шамиля. Гоните русских с вашей земли..." и что-то
еще в этом роде.
Вскоре к нам прибежали подростки из соседнего, как оказалось,
чеченского села. Они стали предлагать нам еду в обмен на оружие. Мы были
голодны и меняли, что могли. Я сменял пригоршню патронов на чурек и быстро
его сжевал.
Потом мы сделали невозможное: опять влезли на своих лошадей и потрусили